Хорошая вечеринка еще никому хуже не сделала


Ник Кэрроуэй(Тоби Магуайр) — в психиатрической лечебнице. Своему лечащему врачу(кстати, не вызывающему раздражения, что вообще нонсенс) он пересказывает свою историю с самого начала- как приехал в Нью-Йорк,поселился в тусовочном Уэст-Эгге, познакомился со своим загадочным соседом Гэтсби( Леонардо Ди Каприо), как узнал о его давней любви к собственной кузине Дэйзи (Кэрри Маллиган)- ну, и так далее.

«Великого Гэтсби», один из самых пронзительных и страшных романов Америки двадцатого века, экранизировали три раза, первый- аж в 1949. Но это было так глупо, что даже разговора не стоит. Потом Джек Клейтон при содействии Копполы снял достаточно противный фильм с Мией Ферроу и Робертом Редфордом, противный потому, что сама его художественная ценность и кинематографичная утонченность беспокоила создателей настолько, что места для литературного первоисточника уже не хватило. Потом была экранизация BBC 2000 года с Мирой Сорвино, Тоби Стивенсом и чудесным Полом Раддом в роли Ника-  но ,кроме него, фильм не выделяется абсолютно ничем. То есть, экранизация BBC- со всеми плюсами и минусами, которые в себе несет это понятие. Типа, например, наглядности, которая Фицджеральда вообще убивает.

А теперь Баз Лурман создал нечто, напоминающее торт со всеми вишенками сразу, нечто, что при просмотре трейлера выглядит то ли как истеричная мелодрама, то ли как безумный аттракцион. У Кэри Маллиган трясутся губы, Ди Каприо напряженно потеет и хмурится, повсюду какие-то карикатурные персонажи мелькают. Но это все очень, очень обманчиво. То есть, вишенки, конечно, в наличии- тут есть и платье из кристаллов от Шанель, и море серпантина, и дабстеп, и Канье Уэст, и Florence and the Machine( которая, конечно, впервые за все время абсолютно на своем месте), море цветных женщин, Джордан Бейкер (неожиданно прекрасная Элизабет Дебики)всегда поворачивается нужным ракурсом и вообще, настоящая Ахматова, только лучше; Нью-Йорк сияет и переливается, девушки второго плана восхитительны, шампанское льется рекой, last dance before we die,контрастность бьет в глаза, от громкости динамиков вжимаются барабанные перепонки. И это можно сколько угодно называть «надругательством над первоисточником»- но такое могут сказать лишь  те, кто ничего не знает ни о Фицджеральде, ни о «ревущих двадцатых». Потому что они были именно такими. Любой, кто не ограничился «Ночью» и читал хотя бы «Воспоминания о золотом веке» слышал и видел это, чувствовал этот ни с чем не сравнимый запах гнили пополам с дорогущим парфюмом- пока еще не упадочный, но кружащий голову невероятным драйвом. Золотой век джаза- парафраза современному свэгу, и это очевидно. А тем, кому не очевидно, Лурман это вполне ненавязчиво объясняет.

«Гэтсби» не настолько изнасилован кинематографом, как та же «Каренина», например, поэтому утверждение о том, что эта экранизация- определенно лучшая — не будет таким уж весомым. Тем не менее, Баз Лурман, похоже, окончательно пришедший в себя после «Австралии», которую даже нельзя как-то внятно прокомментировать, здесь использовал тот свой талант, которым  выгодно отличается от большинства своих коллег, берущихся за экранизации. А именно, талант перевода. Ему всегда отлично удавалось переводить- с языка Шекспира на язык нервных подростков, как в «Ромео+Джульетта» ; с французского на общемировой, как в «Мулен Руж»; и ,самое главное, с литературного языка — на язык кинематографа.

Проблема любой экранизации в том, что книга в ней предназначена для перевода, а многие режиссеры занимаются пересказом. Здесь же самое главное- выразить то, чем цепляет и бьет наотмашь книга — при помощи киноязыка, и найти нужную интонацию и средства для этого феерически сложно.

Фицджеральд-  автор тонкий и неуловимый, и любой его разбор по составным частям никогда не даст полной картины. Поэтому идеальный прием в экранизации его книг- надежно защитить их ранимость в пышном коконе бурлеска и безумия, в котором он жил и о котором писал. «Великий Гэтсби»- книга действительно страшная, грустная и тяжелая. И еще страшнее и тяжелее она становится оттого, в каких декорациях разворачивается ее сюжет, и оттого, что одно здесь является частью другого.

Для того, чтобы выразится ясно, зачастую надо промолчать о самом главном- это главное настолько сильно, что само всплывает на поверхность. И это отлично умеет Лурман- потому что умеет чувствовать книги, которые переводит.